Стыд

 

Почти каждую психологическую консультацую можно закончить словами - полюби себя! - и это будет решением той проблемы, с которой человек пришел. Сложность только в том, что непонятно, что же такое - любовь к себе и как ее развить. По-настоящему знает, что такое себя любить только тот, кто себя уже любит. Но и ему часто трудно передать, как ему удалось себя полюбить. Желая помочь человеку полюбить себя, мы советуем ему "чаще думать о себе, а не о других", "покупать себе красивые вещи", "ходить по салонам красоты", "не давать себя в обиду" и т.п. Но все это результаты самолюбви, а не путь к ней.

Противоположность любви к себе - это стыд за себя, будь то стыд за свою внешность, необразованность, социальное положение или поступки. Человек, который себя стыдится, не может себя любить, а потому остро нуждается в любви, признании, одобрении, похвале, высокой оценке, постоянно подтвержающем себя успехе у противоположного пола - в целом, желает нравиться.

Его сложно по-настоящему полюбить, потому что стыд за себя вынуждает его прятаться, скрывать свое настоящее Я, закрываться от людей, защищать себя от них. Он спрятан. Он не излучает свет. Его не видят, не замечают.

И все же человек, стыдящийся себя, вполне может быть случайно найденным и вступить в отношения с кем-то, кто как и он, тоже нуждается в любви и признании. Это будет союз нуждающихся, которых не любовь свела вместе, а потребность друг в друге. Оба будут надеяться получить друг от друга того, чего ни у того, ни у другого нет - любви.

Вот ведь в чем парадокс - стыд мешает человеку любить себя и вызывает в нем потребность в том, чтобы его любили другие и одновременно он же не дает этой потребности удовлетвориться, потому что прячет человека от других, изгоняет его из сообщества людей, как из Эдемского сада.

"Полюбить себя" - это в первую очередь "перестать себя стыдиться", "перестать себя винить" и приложить все усилия для того, чтобы найти ответ на такие вопросы как - Чего я в себе стыжусь? Почему? Что мне нужно сделать, чтобы гордиться собой, но не посредством того, что я добьюсь признания людей, начну им нравиться, а только посредством моей встречи с самим собой? Со своим стыдом нужно разобраться один на один, не призывая людей на помощь как экспертов, мол, если они меня полюбят, оценят, значит есть за что, тогда и я себя полюблю.

 

„Любовная лодка разбилась о быт“

 

— Хочу хомяка.

— За ним надо ухаживать, следить, убирать, кормить, менять воду, играть с ним.

— Хочу стать хомяком.

Как ни жаль, но такое большое чувство как любовь действильно способно разбиться о подводные камни повседневной жизни. Одна из главных претезний, которые я слышу, работая с парами: „Мой партнер ничего не хочет делать. Он безынициативен и ленив. Он стал как ребенок, которого нужно обслуживать, к тому же такой же дерзкий и неблагодарный.“

Для начала введу два забавных термина, которыми пользуюсь на практике:

  • хайнцельменхен - это человечек из сказки братьев Гримм о сапожнике, чью работу выполняли по ночам
  • жуир (франц., от jouir, пользоваться) - это человек, живущий в свое удовольствие жизнью полной развлечений и далекой от забот и усилий

В каждом из нас живет маленький хайнцельменхен и маленький жуир. Другими словами, каждому из нас приятно позаботиться о ком-то, поухаживать за кем-то, порадовать сюрпризом и каждому приятно оказаться в роли того, о ком заботятся, за кем ухаживают и кого радуют. Правда в силу индивидуального жизненного опыта, воспитания и характера нельзя говорить о распределении 50 на 50. Кому-то ближе роль трудолюбивого хайнцельменхена, а кому-то беззаботного жуира. Обе роли имеют свои плюсы и минусы. Так, например, заядлому хайнцельменхену сложно принять заботу других, в то время как жуир получает огромное удовольствие даже от самых маленьких знаков внимания. Хорошо, когда роли регулярно сменяют друг друга, но в проблемных отношениях именно этого как раз не происходит.

В начале отношений оба партнера прилагают много усилий для того, чтобы им было хорошо вместе. Они стремятся всячески проявлять свои чувства – дарят оригинальные подарки, планируют интересное времяпровождение, с готовностью берут на себя неудобства, чтобы порадовать друг друга. Со временем ситуация жизни вдвоем становится привычной и тогда другие вещи начинают привлекать внимание своей новизной. Отношения пускаются на самотек. Вот тут-то и выясняется кому какая роль ближе.

Хайнцельменхен продолжает заваривать ароматный чай, зажигать свечи в ванной, организовывает романтическую поездку в Рим, две недели кропотливо составляет общий альбом к годовщине брака, придумывает, что подарить свекрови/теще на день рождение, выбивает карты на футбол или в театр, а жуир только ахает: „Ах, как здорово!“

Хайнцельменхену на этом этапе еще хватает восторженных глаз жуира и его радостных воплей. Но со временем он спрашивает себя: „А почему только я что-то делаю? Когда я тоже получу хоть малость?“

Задумываясь над этим дальше хайнцельменхен начинает делать уже только самое необходимое и все чаще предъявляет жуиру претензии по поводу того, что не получает от него поддержки. А избалованный жуир начинает буквально требовать тех удобств и ублажений, к которым привык и в которых ему теперь отказывают.

Оба, и хайнцельменхен и жуир, начинают сомневаться в том, что их любят, хоть и по разным причинам.

Хайнцельменхен не может себе представить, как любя можно сваливать все заботы на любимого человека и не интересоваться его потребностями.

Жуир же, видя перемену в отношении к себе, делает вывод, что его разлюбили.

Сказка братьев Гримм заканчивается тем, что сапожник и его жена дарят маленьким человечкам одежку, после что те, обрадовавшись исчезают, а супружеская пара продолжает жить счастливо и в достатке, зарабатывая деньги своим трудом.

Мораль этой истории для жуира в том, что попользовавшись чьей-то с неба свалившейся опекой приходит пора и совесть знать, подумать и о хайнцельменхене.

Что касается хайнцельменхена, ему тоже есть, чем заняться - научиться с радостью и восторгом принимать заботу близких людей, чтобы им было так же приятно его радовать, как ему радовать их.

И жуиры и хайнцельменхены проявляются в динамике отношений, а не сами по себе. На каждого жуира найдется свой хайнцельменхен. Так, например, человек с повышенной жуиристостью может стать настоящим хайнцельменхеном в отношениях с человеком, который в еще большей степени жуир, чем он сам. Тоже самое касается хайнцельменхена.

Из этого следует, что если один партнер слишком зажуирился, не имеет смысла осуждать его, упрекать, требовать и предъявлять претензии. Это только еще больше портит отношения. Достаточно просто выпустить наружу своего собственного жуира, как сразу появится хайнельменхен и начнет шить ему сапоги.

Но внимание! Жуир – это жуир, а не злой хайнцельменхен. Часто озлобленный и разочарованный хайнцельменхен раздраженно плюхается на диван и заявляет: „ С меня хватит! Теперь я буду жуиром. Угождай мне!“ Это, разумеется, не работает.)

 

 

Супрематизм - supremus

Супрематизм (от лат. supremus — высший, высочайший; первейший; последний, крайний, видимо, через польское supremacja — превосходство, главенство) Направление авангардного искусства первой трети XX в., создателем, главным представителем и теоретиком которого был русский художник Казимир Малевич. Сам термин никак не отражает сущности супрематизм. Фактически, в понимании Малевича, это оценочная характеристика. супрематизм — высшая ступень развития искусства на пути освобождения от всего внехудожественного, на пути предельного выявления беспредметного, как сущности любого искусства. В этом смысле Малевич и первобытное орнаментальное искусство считал супрематическим (или «супремовидным»). Впервые он применил этот термин к большой группе своих картин (39 или больше) с изображением геометрических абстракций ,включая знаменитый «Черный квадрат» на белом фоне, «Черный крест» и др., выставленных на петроградской футуристической выставке «ноль-десять» в 1915 г. Именно за этими и подобными им геометрическими абстракциями и закрепилось название Супрематизм, хотя сам Малевич относил к нему и многие свои работы 20-х гг., внешне содержавшие некоторые формы конкретных предметов, особенно — фигуры людей, но сохранявшие «супрематический дух». Да и собственно более поздние теоретические разработки Малевича не дают оснований сводить супрематизм (во всяком случае самого Малевича) только к геометрическим абстракциям, хотя они, конечно, составляют его ядро, сущность и даже (черно-белый и бело-белый супрематизм) подводят живопись к пределу ее бытия вообще как вида искусства, т. е. к живописному нулю, за которым уже нет собственно живописи. Этот путь во второй половине века и продолжили многочисленные направления в арт-деятельности, отказавшиеся от кистей, красок, холста. Многие создатели новейших направлений в искусстве, современных артефактов чтят Малевича за его Супрематизм своим предтечей и духовным отцом. Быстро пройдя в своем супрематическом творчестве три основных этапа с 1913 по 1918 г., он одновременно, и К.С.Малевичособенно, начиная с 1919 г., пытался Подробнее...