О "Черном Квадрате" замолвите слово

Все теперь стало удивительным и странным. Все потеряло свою цену, оставался только человек — костяк да шкура, без символов и знаков, придававших ему важность.

Хуан Гойтисоло «Печаль в раю»


Казимир Малевич «Черный квадрат»

Праздные люди любят спорить о вещах, которых не понимают и зачастую даже не желают понять. Не обладая никакими выдающимися талантами, они пытаются самоутвердиться за чужой счет, чтобы посредством критики обозначить свое присутствие в хаотичном пространстве современной культуры, где отрицание стало единственным способом, с помощью которого любое ничтожество может уравнять себя с гением, опустив гения до своего уровня. Для людей подобного сорта слава Герострата является более предпочтительной участью, нежели прозябание в безвестности, уготованной им самой историей. Человек, не обладающий развитыми творческими способностями, может производить только «свое собственное мнение», то есть продукт глубоко вторичный по отношению к объектам, пробудившим в нем интерес. Осознание этой вторичности вкупе с боязнью сказать «да» там, где другие испытывают желание спрятаться за спиной какого-нибудь авторитетного эксперта, превращают человека в нигилиста, огульно отрицающего все, что может посеять сомнение в его душе.

Интеллектуальная лень порождает пульсирующие споры, которые редко заканчиваются победой одной из сторон, но почти всегда вырождаются в площадную ругань, когда оппоненты стараются вылить друг на друга побольше помоев, а «правым» всегда оказывается тот, кто кричит громче всех. Однако позиция таких нигилистов имеет один существенный изъян: если предмет спора столь ничтожен и убог, как они утверждают, то их мнение по этому вопросу является еще более ничтожным и убогим в силу своей очевидной вторичности. Больше всего на свете посредственные люди не любят, когда им указывают на это противоречие, потому что у них нет ничего, кроме так называемого «собственного мнения», состоящего в основном из завистливой ругани в адрес гениев и болезненного самомнения, не подкрепленного никакими реальными достижениями в сфере искусства.

Подробнее...

Путь в бессмертие

 


В прошлом году мне посчастливилось совершить паломничество по Святой Земле и побывать в Иерусалиме – великом городе трёх религий, где был распят и на третий день воскрес Иисус Христос. Для меня важно было пройти по пути Христа. Я хотел реально прочувствовать всё то, что описал в своём романе «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак». И я прочувствовал, как жарко в середине дня при 35 градусах в тени, как хочется пить, как тяжело подниматься по узким, переполненным праздной толпой и торговцами, улочкам…

Скорбный Путь Христа на Голгофу – Via Dolorosa – или «Путь страданий» ведёт по извилистым узким улочкам Старого города в Иерусалиме от монастыря «Ессе Хомо» к Базилике Гроба Господня. По традиции считается, что по этому пути, неся свой крест, прошёл Христос от преторского судилища Пилата в Антонии к месту распятия – Голгофе (Лобному месту).

На пути расположены четырнадцать остановок крестного пути. Каждая остановка (станция - station) символизирует событие или священную память.

Поражает обыденность этого пути. Словно всё так и было две тысячи лет назад: то же праздное любопытство толпы и равнодушие торговцев.

Распятие на кресте в те времена было довольно частым делом. Это была показательная казнь, долгая и мучительная, в назидание другим.

Последнюю ночь в Иерусалиме я провёл в Гефсиманском саду. Собственно, ради этого я и приехал.

Две тысячи лет назад не было никакого сада, а была просто «промзона» на Елеонской горе, где заночевал Иисус с учениками, и где был схвачен.

Разумеется, общепризнанное место огорожено и ухожено. Но есть рядом открытое и доступное место, где растут оливы, и оно более похоже на то, где мог заночевать с учениками Христос. Там я и провёл ночь.

 

Сидя на камне и глядя на ночной Иерусалим, я думал, что, наверное, всё было не так просто, как описывается в Евангелии.

Не многие знают, когда обращают молитву к Иисусу, что разбойник Варавва тоже имел имя Иисус. Народ выбирал между двумя Иисусами – повстанцем и проповедником.

Людям был более понятен тот, кто с мечом в руке боролся против римлян, и не совсем понятен, кто призывал любить врагов своих. Поэтому, закономерно, что они выбрали Варавву, и отказались от Христа.

 

Ученики и последователи видели в Иисусе царя (мессию), и ждали его воцарения (на иврите царь – «машиах» по-гречески – мессия, потому что в греческом языке нет буквы Ш, и она заменяется на С).

Апостолы видели в Иисусе лидера политической революции, а он пришёл свершить революцию духа!

Подробнее...

Смысл

Я знаю, ты существуешь. Ты не плод моего воображения, не сон, не больная фантазия, не иллюзия. Порой мне кажется, что ты совсем близко. Почти за спиной. Или рядом в потоке людей. Стоит только закрыть глаза в мимолетном сейчас и я услышу твой голос, или обернусь черной ночью на пустынном перекрестке и встречу твой взгляд. Но время идет. День за днем. Год за годом. Как и раньше. Но тебя нет. Иногда опускаются руки и нет сил сделать хоть шаг. Охота все оставить, и расписаться кровью под собственным бессилием. Вырвать саму мысль о том, что ты еще здесь. Но я помню. Ты никогда не проигрывала. Не уходила первой. Так что и мне не с руки сдаваться. Мы начали эту Игру задолго до рождения и закончиться ей едва ли суждено. Не помню как долго это уже продолжается. Я встречал твои мысли и поступки в других. И верил. Что нашел. И цеплялся как безумец за призрачную надежду. Ты играешь со мной через людей, которые мне были близки и дороги. Знаешь, это больно. Но время все расставляет по местам. И понимание вновь собирается из разбитых осколков далекого прошлого. Знаю, тебе возможно сейчас тоже не просто. Столько пройдено, столько найдено похожего на искренность и взаимность. Но в этом были и мои мысли. Они цепляли, застревали в твоем сердце и заставляли поверить в то что твой поиск окончен. Но время расставляло все по местам. И ты вновь одна. Знаю, это больно. Прости меня. Скажу лишь одно. Я не плод твоего воображения, не сон, не больная фантазия, не иллюзия. Я существую. И однажды мы вновь встретимся и уже не потеряем друг друга никогда.