Духовное развитие вне концепций

Духовное развитие вне концепцийСегодня расскажу о переживании, которое в своей практике созерцания я субъективно и самонадеянно характеризую, как основное препятствие на пути к духовному просветлению. И насколько мне хватает чутья, уверен, что именно этого переживания «избегает» сознание каждого человека. Такое «избегание», в конечном итоге погружает всех нас в забытье привычной жизни, в которой мы прячемся от чуда жизни за рационализациями ума. Это «забытье» в эзотерической среде часто рассматривают с негативным оттенком, как погружение в «матрицу», в систему, которая всех нас «имеет». На деле все не так однозначно. «Побег из матрицы» в духовных учениях рассматривают как «спасение». Однако без всякой наносной романтики – это самое непростое дело, с которым человек может столкнуться в своей жизни. Можно рассматривать эту статью, как очередное «предупреждение» для тех, кого увлекают идеи развития и пробуждения сознания.

Когда-то я был буквально помешан на осознанности. Мой ум уловил, что этот «навык» - очень важен, если не самый важный. Осознанность играет решающую роль в развитии сознания. Осознанность можно охарактеризовать как внимательность к жизни. Практика осознанности – это, когда мы отвлекаем внимание от мыслей о реальности, на саму реальность. Об этом «маневре» с переносом внимания на реальность, я уже не раз говорил в разных статьях. Эта, на первый взгляд простая практика, может привести к глубочайшим озаряющим переживаниям. Глядя на реальность, вы переживаете удивление, которое усиливаясь, перерастает в изумление. Нечто противоположное осознанности - забытье, когда мы погружаемся в грезы ума. Новый уровень развития осознанности пробуждает нас на новом уровне восприятия происходящей жизни. Мы становимся все более чувствительными и восприимчивыми. С каждым «уровнем» реальность воспринимается более интенсивно. Каждый миг приносит все больше впечатлений, которыми «питается» наше сознание.

Когда-то я пробовал все доступные методы для удержания осознанности. Я много ходил пешком, и «от столба до столба» отмерял участки пути, на время которых удерживал внимание на происходящей со мной жизни. Во сне я старался осознавать, что сплю, искал и находил руки, экспериментировал, «общался» с подсознанием. В транспорте, или на природе, я слушал, как жизнь звучит. И когда звуки текли через слух в неразрывном потоке, возникало ощущение пространства без краев.

Во время общения с людьми, я слушал голос собеседника, смотрел в лицо, видел ткань и ворсинки на одежде, ощущал запахи, какие-то неуловимые черты. Я наблюдал, как шевелится реальность. Все это затрудняло общение, т.к. я «вылетал» из привычной «игры». Все маски рассыпались, и собирать их заново порой было нелегко. При общении по работе я не видел менеджеров, кадровиков, начальников и пр. Передо мной были живые существа, заполненные переживаниями. Надеюсь, количество местоимений «я» в этой статье вас не смутит.

Осознанность таким образом развивалась очень медленно, почти незаметно. Сон брал свое. Заметный сдвиг в практике начал происходить, когда я начал заниматься сидячей медитацией. В сущности, медитация – та же самая осознанность, но в «тепличных» условиях, когда ничто не отвлекает. Я закрывал глаза, затыкал уши берушами, принимал удобное положение и расслаблялся. В таких условиях сделать внимательность непрерывной – в разы проще. По крайней мере, так было со мной. Несколько лет я медитировал около двух часов в день ежедневно. Час утром и час вечером. По мере углубления медитации, осознанность в быту стала проявляться спонтанно, иногда гладким потоком, иногда озаряющими «вспышками» и дежавю, перемежаясь с забытьем.

Бытовая «неадекватность» постепенно стала рассеиваться. Появилось что-то наподобие интуитивного чутья, как можно вести себя тем или иным образом, оставаясь относительно нормальным человеком для внешнего мира. Однако кое в чем медитация «вышла боком». С одной стороны эта практика приучает к спонтанной внимательности, с другой стороны, внимание при этом, будучи однонаправленным, «залипает» на отдельных объектах, и тяготеет к погружению «внутрь» - в глубины сознания, отвлекаясь от внешнего мира. В бытовом общении от меня по временам ускользали целые фрагменты происходящего вовне, потому что в это время я «проваливался» в медитацию. Это не лучшим образом влияло на бытовую жизнь. Например, водить машину при таких выкрутасах восприятия – почти невозможно. Однако и этот «минус» со временем выправился. Возможно, это было связано с переходом от точечной концентрации, к расслабленному созерцанию.

Практика приносила множество новых переживаний, о которых не вижу смысла что-то рассказывать. Тем более, какими бы необычными эти переживания не казались, большая их часть никогда не повторялась. Но о переживании, которое для меня стало чем-то почти классическим, как и говорил в начале статьи, расскажу. Это случается каждый раз, когда непрерывность внимания достигает своего «локального предела». Все, что мы знаем, все, чем дорожим, и все, что нам нужно, при этом начинает разоблачаться. Это переживание начинается с ощущения интенсивности, насыщенности самых плотных частей реальности доступных восприятию. Особенно плотной ощущается голова. Тело воспринимается как непрерывный, горячий поток густой плотности.

Это переживание я всегда выносил легко и даже с интересом. Но однажды на его фоне появилось то, что сейчас я называю переживанием «скорости». Здесь я хотел бы поставить жирную точку. Но стоит продолжить. Эта скорость – то, как воспринимается происходящая с нами жизнь в пробужденном сознании. Кажется, в одну секунду времени при этом переживаются - сотни, если не тысячи импульсов, которые несутся безумным потоком через сознание. Жизнь при этом становится чередой волнообразно нарастающих бесконечных вибраций. Часть ума отключается. Другая часть ума, которая выдерживает этот «уровень» подкидывает образы вопящего человека с вытаращенными глазами. Какое-то более глубокое и утонченное «я» при этом словно констатирует: «да, это так, - спокойствие в бесконечной скорости». Ум в целом при этом переживает нечто шокирующее.

Что такое эта скорость? В это время нет ничего кроме наблюдения обычной жизни. Просто жизнь начинает восприниматься очень интенсивно. Глядя на картину происходящего, при этом начинаешь слишком отчетливо различать отдельные мазки, которые сами по себе не имеют никакого смысла, и не являются чем-то конкретным. А когда, условно говоря, видишь «холст» с переплетениями отдельных нитей, вся жизнь разбирается до частиц. Часть ума в шоке. А другая спрашивает: «этого ли я хотел на своем пути?» Минуты разоблачения кажутся ужасающе болезненными. Ум говорит: «это точно не от Бога», но при этом вспоминает, что препятствия на пути – естественны. Это - что-то вроде испытания, которое закаляет и проверяет «готовность».

На самом деле в первое время, пока «скорость» умеренна, этот опыт вызывает интерес. Ум начинает думать о том, как далеко «наша прелесть» продвинулась в своей практике. «Круто! Очень круто!». Но со временем скорость начинает нарастать, и становиться невыносимой. Она раздробила в мелкую крошку поверхностные тщеславные мысли. Она разоблачила и отняла у эго шанс возгордиться «новым» уровнем осознанности. Эта скорость разоблачает все. Глядя на составные импульсы переживаний, сами переживания перестают казаться чем-то реальным. На уровне частиц - нет ни человека, ни его ума.

В одной из статей на сайте, я уже писал про силу «различения», как про основной фактор нашего развития. По мере развития осознанности, мы различаем все более тонкие аспекты происходящего. Мы становимся более восприимчивыми. Грубые переживания, которые мы доселе допускали, становятся невыносимыми, и нас «тошнит» на разных уровнях. Так мы очищаемся. Возможно, вы слышали, что болезнь уходит через обострение. Все дело в том, что «болезни» нашего ума чередуются с этапами облегчения. Поэтому после очередного обострения, мы переживаем катарсис и временное затишье. Пока нас «не припирает к стенке», сознание обычно цепляется за ленивое забытье. Когда приходят болезненные переживания, сознание вынуждено пробуждаться, чтобы выйти на более высокий уровень, где эти переживания разоблачаются и растворяются. Так происходит развитие. После облегчения и отдыха, мы сталкиваемся с новыми уроками. Все самые тяжелые переживания, все наши неврозы и подавленные комплексы – отголосок глубинного страха жизни. Хотя, обычно его называют – страх смерти. Но это – иллюзия. Мы боимся истинной жизни, потому что она разоблачает нас – людей.

Обычно жизнь кажется такой обычной и привычной, потому что мы прячемся от нее в забытьи равно до такой степени, чтобы показатель ее аномальности не выкидывал нас из зоны комфорта. Мы придумали эзотерику, чтобы появился способ говорить о безусловной реальности. Религии и учения – очередная рационализация ума, чтобы объяснив необъяснимое, ум успокоился, расположившись поудобней на очередных иллюзорных опорах нашего мировоззрения. Религиозными учениями ум заполняет пробелы собственной несостоятельности, чтобы сделать жизнь обычной и знакомой. Жизнь происходит прямо сейчас, и мы регистрируем ровно столько ощущений, сколько способны вынести.

Обычно поток ощущений – удерживается на отметке «нормально». Переживания «интенсивности» и «скорости» приходили ко мне периодически, спонтанно, словно кто-то включал их, - сначала в медитации, а позже и в быту. И отступали они также неожиданно, словно невидимая «рука», определявшая меру, опускала рубильник. Но осознание факта, что я никогда не управлял своей практикой, пришло позже. В этой жизни я никогда ничем не управлял. Как я это понял?

Однажды удалось прорваться. Все началось, как и прежде, с нарастающей «интенсивности». Но последующей «скорости» я не помню. В тот момент я созерцал глазами, и вдруг сам стал происходящей реальностью. Внимание полностью переместилось на объект созерцания, и затем - расплылось в пространстве. Возникло «переживание» свободы без всяких интенсивных скоростей. Чувство «я» и все привычное просто выпало из фокуса. Все стало ясно. Я – чистое сознание, бытие, в котором происходит жизнь. Судя по всему, каждый человек – такое же бытие. Просто мы не замечаем жизни. Между сознанием и бытием можно поставить знак равенства. Ты – бытие, которое «оживляет» происходящую реальность.

Реальность всех явлений – это такая «проекция» нашего бытия. Все становится реальным, потому что «реальность» - свойство нашего бытия/сознания. Этим свойством мы наделяем все, чего касается наше восприятие. Без нашего бытия, явления и объекты, объективно не существуют. Прямо сейчас это бытие происходит, и в нем возникают явления. Обычно мы фокусируемся на явлениях. Свобода в том, чтобы осознавать себя бытием, а не явлениями. Это бытие – и есть сама реальность. И в ее бессмертие даже уму после таких переживаний поверить достаточно легко.

Однонаправленное созерцание открывает удивительный парадокс. Да, все мы слышали о том, что нужно осознавать «момент сейчас», и многие из нас догадываются, что мы всегда пребываем сейчас, а прошлого и будущего - не существует. Но чего стоят эти слова сами по себе? Вне теорий, прямым переживанием это ощущается как великое чудо. Для событий всегда необходим промежуток времени. Но мы всегда пребываем сейчас. И чем ясней осознание настоящего, тем более короткие и утонченные «промежутки» мы воспринимаем. Возникает ощущение, словно время начинает укорачиваться. А в предельном состоянии вне времени мир исчезает. Вне времени, в настоящем, не могут существовать события, для которых нужно время. Это переживание для меня было слишком необычным, чтобы описывать его как-то более конкретно.

Другое парадоксальное открытие – это спонтанность всех явлений. Здесь, в этой жизни, реально никто ничего не планирует и не выбирает. Жизнь, даже та самая, серьезная, социальная, где мы учимся, работаем и соблюдаем законы – просто случается, словно река, - всегда разная и спонтанная. В этой реке «я», как выбирающий деятель – такое же спонтанное явление, как и дуновение ветра, шелест листьев, движение облаков. Никакой мистики, - просто бытие, и происходящая в нем жизнь. Тот, кто выбирал и действовал – такое же спонтанное явление, как и все в этой жизни. Этот парадоксальный выбирающий деятель – источник обычной человеческой жизни, основной фокус, на котором фиксируется сознание людей. Без деятеля - нет выбора, нет сомнений и тревог, нет страхов. Какой может быть выбор на уровне частиц? Все просто происходит.

«Все просто происходит», - это была первая мысль, которая ко мне пришла в том состоянии. Она включила «эго». С ней снова пришел выбор и действия. Однако по этому мосту можно пройти и в обратном направлении. Когда это впервые произошло, ум понял, что на фоне жизни, как таковой, - не важно, когда и как происходит все самое важное. В жизни все просто происходит. И так было всегда. Для жизни как таковой не имеет значения, погружен человек в иллюзии, или нет. Это значение существует только в нашем уме. Просветление существует лишь для нашего ума. Жизнь всегда остается собой. Помню, в тот день я залез в свой дневник в «ЖЖ и сделал пост из трех слов: «все просто происходит». Так просто. Слишком просто. Ум так не любит.

Практика продолжалась год за годом. «Скорость» еще несколько раз нарастала до невыносимости. Я до сих пор не научился «входить» в чистое бытие по своему решению. Да, все просто происходит. Эгоцентризм деятеля возвращает сомнения. Впоследствии ум родил сложную концепцию, которую до сих пор до конца не понимает. Но возможно, суть в том, что путь каждого человека пролегает через конкретные пласты информации в его сознании. Кому-то больше нравится модное слово «карма». Не обязательно растворять всю «информацию», чтобы выйти за пределы – в чистое бытие. Возможно, поэтому оправданы конкретные учения. На «узком» пути мы не растворяем всю карму, а проделываем аккуратный «проход» к свободе. Но, как показывает опыт, этот проход периодически может заваливать камнями «кармы», которые создают препятствия на пути. Возможно «интенсивность» и «скорость» - это проработка именно этих завалов - основных препятствий на пути к свободе.

Мы нарабатываем карму, когда действуем. Ты либо деятель, либо созерцающий деятеля. Карма – это движение деятеля. Без нее нет человека, нет действий, нет причинно следственной связи. Есть просто чистое бытие – нирвана. Но какой смысл в нирване? Она всегда была, есть и будет. Смысл проявляется на уровне деятеля, и этим уровнем ограничивается. Мы не способны хотеть чего-либо за пределами ума. Объект нашего желания – это всегда «объект». Бытие – то, в чем эти объекты случаются. Как-то, после очередного пика «скорости», я понял, что «растворять» собственную жизнь – негуманно. На следующий день написал текст о любви, который спустя неделю опубликовал на progressman.ru.

Зачем уходить в «место», о котором говорят «ни бытие, ни небытие»? Просто, в этом нет никакого смысла. Какой смысл в смысле? Просто, - так происходит. Наверное, в нирвану уходят, спасаясь от человеческой жизни. Но сейчас я вижу смысл в том, чтобы научиться любить эту жизнь. И я начал по-своему понимать христиан, которые говорят, что медитация – не от Бога. Но я не бросаю созерцание. Просто я больше не рвусь на всех парах в другие миры и не ищу чудес. Хватает обычной жизни. И сон бывает сладок. Пока что я не знаю, как действовать и контролировать «там»…, где нет деятеля и контролера. Тем более, когда есть ясное понимание, что деятель и контролер – это основные препятствия на пути. Действовать, управлять и контролировать просто - не моя прерогатива. На все - Воля Бога.

© Игорь Саторин
progressman.ru

Индрии

 

Индрии (санскритский термин) — это "щупальцы", которые человек "протягивает" из своих органов чувств, а также умом (манасом) и сознанием (буддхи) — к объектам восприятия или размышления.

Основополагающие знания о работе с индриями изложил Кришна в Бхагавад-Гите. Он говорил об индриях зрения, слуха, обоняния, осязания, проприорецепции, а также ума.

И в самом деле: концентрация внимания через любой орган чувств или ум на каком-то объекте есть подобие вытягивания к нему из тела щупальца. Перемещая концентрацию на другой объект, человек тем самым отделяет и перемещает свою индрию.

Также и ум создаёт свои индрии, когда человек думает о ком-то или о чем-то. Прикосновения чужими индриями ощущаются людьми с развитой чувствительностью.

Человек, как говорил Кришна, должен научиться, в том числе, втягивать все свои индрии из мира материи подобно тому, как черепаха втягивает в панцирь лапы и голову. А затем следует индрии протянуть в Божественные эоны, чтобы обнять ими Бога, притянуть себя к Нему и слиться с Ним. Т.е. на религиозном Пути задача состоит в том, чтобы направить индрии своего ума, а затем и сознания — на Бога, чтобы в итоге срастись с Ним как с Сознанием.

И, в заключение, следует подчеркнуть, что управлению индриями невозможно научиться без предварительного освоения чёткого перемещения концентрации сознания по чакрам и главным меридианам.

 

Планы мирового правительства. Да здравствует рабство

Мировое правительствоВ предыдущей статье мы доказали реальность мирового правительства и опровергли доводы его отрицателей. Если анализировать мировые процессы можно примерно строить прогнозы, как в дальнейшем будут развиваться события в мире с учетом действия дегенератов из мирового правительства. Автор тут ничего не выдумал, все процессы взяты из реального мира, где они и происходят поныне. Сомнительно конечно, что все они происходят случайно. Учитывая «рукотворность» этих всех процессов и общие их тенденции, автор взял на себя смелость промоделировать будущее. Каким оно наступит, если мировое правительство выполнит задуманное? 1. Нарастание количества катастроф. Сюда входят как «природно-техногенные» так и стихийные бедствия. Это и постоянное всё увеличивающее загрязнение окружающей среды, так и организация цунами, наводнений, землетрясений, и других стихийных бедствий, как результат применения геоклиматического оружия.

2. Увеличение и углубление экономического саботажа.  Используемый способ для этого, это союз трех «К» (ККК) это кризис, кредиты, коррупция. Сначала устраивается кризис, потом «как бы» даются кредиты на восстановления, а с помощью коррупции кредиты в основном оседают в карманах правящей верхушки. Частично идут на социальные нужды, т.е. попросту проедаются. На восстановление экономики, увеличение производства уже ничего не остается. В итоге коренное население загоняется в еще большие долги ведущие по прямой дороге в рабство. Примером таких «созревших» стран могут служить государства Южной Америки и некоторые страны Африки. С нищим населением и огромными внешними долгами. Подробнее...

Счастье

Счастье


Сначала было много счастья. Оно дубиной ударило его по лицу.
Счастья было так много, что он начал улыбаться, как идиот, и подхватил насморк зависти.
Насморк был хронический. Но он не боялся воспаления. Он ничего не боялся. Тогда.
Он бродил, растопырив руки. Пальцы обвисли и стали цеплять людей. Люди не хотели цепляться таким образом. Говорили, что если так, то дело – плёвое. А вот поди-ка, братец, да поработай! Раз такой счастливый.  Счастье снова ударило дубиной. Хитрому счастью нравилось проявляться в грубости и растворяться в повседневности.
Он пошёл работать, и ему самому дали дубину в руки.
«Счастье надо отдрессировать!» - строго велел начальник.
Он не хотел дрессировать счастье и обманул начальника. Отбросил свою дубину подальше. Счастье задумалось и  тоже отложило дубину. Удивлённо протянуло влажную от волнения ладонь. Трепетно.
Рука об руку вдруг прониклись друг к другу доверием и нежностью. Решили уйти из города вместе.
И ушли.
Шли осторожно. Старались идти в ногу.
Земля была холодная, и насморк перерос в тяжёлый недуг.
Ему было нипочём. Счастье гладило по голове, а он нёс его на руках, чтобы и оно не простудилось.
Шли долго.  
Он был по колено в грязи, а счастье не замарало даже подол. Счастье предлагало идти самостоятельно, счастье было совестливое. Пока что совестливое.
Но он ещё крепче прижимал счастье к своим рёбрам. И шагал и шагал.
Когда они дошли до зарослей тростника, счастье сказало, что хочет сделать себе дудочку, и спрыгнуло с рук. Он сфотографировал этот прыжок в своей памяти и потом часто тёр его ногтем и чесал голову. И только тогда, когда счастье замелькало среди тростника, он заметил, что счастье живёт в сорочке.
Счастье играло на своей дудочке, а он нёс его на руках. Счастье стало как-то легче. Неужели от музыки? – сомневался он.
«Пень пнём!» - сказало как-то счастье и стало совсем лёгеньким. И с тех пор играло только трелями, пока  у него в душе дули сквозняки.
Однажды он проснулся и понял, что не несёт счастье на руках. Счастье плелось как-то рядом, дудочку забросив. Он попытался приподнять счастье, но даже не почувствовал веса.
«Ага, значит не от музыки….» - вразумил он себя.
«Что же ты натворил?» - спросил его кто-то. Он удивился и поднял голову к небу.
«Думаешь, дурак, к тебе с неба обращаются?» - упорствовал незнакомый голос.
«Я перестал думать, когда счастье ударило меня своей дубиной» - сознался он.
«Что же ты натворил?» - настаивал кто-то.
Он не хотел отвечать тому, кто не показывает ему своего лица, и продолжал идти. Он шёл и чувствовал сильную усталость.
У счастья прорезались крылья, и оно стало похоже на стрекозу. Он привязал счастье за крылышки длинной бельевой верёвкой, чтобы оно не отлетало на слишком большое расстояние от него. А сил становилось всё меньше. И уже верёвка с парящим счастьем была для него тяжкою ношей.
«Я так устал» - сказал он счастью однажды – «Так устал. Мне перестали сниться  сны, и всё опротивело». Счастье опустилось с неба к самому его лицу и с сомнением стало всматриваться в него. «Это оттого, что ты забыл, что такое не быть счастливым?» - спросило его счастье с робкой улыбкой. «Ерунда!» - отмахнулся он. И они продолжили путь. Счастье порхало, а он, понуро опустив голову, плёлся, и счастья не замечал: спал на ходу. Счастье хотело удивить его чем-нибудь. Кормило манной небесной. Строило воздушные замки. А он думал только о том, что ему больше не снятся сны. Счастье забросило полёты и стало совсем ручное. Остригло косы и побледнело вместе с ним. Держало за руку и преданно заглядывало в глаза.
Он лёг, однажды, посреди дороги и сказал, что дальше никуда не пойдёт, потому что не видит смысла. Счастье полежало рядом, поприжималось  к холодеющему телу. Да и охладело к нему.
Сон-то ему, наконец приснился.
Когда он проснулся, то хотел поделиться со счастьем радостью, но когда увидел своё счастье, то не смог. «Моё счастье» - подумал он -  «мой сон».
И они продолжили путь.
Он стал с того дня часто задумываться. Мой сон. Мой. Моё счастье. Моё?
И с недоверием из-под бровей счастьем любовался.
Счастью не нравилось недоверие. Моё счастье. Моё?
«Слишком далеко забрели мы» - размышлял он – « Нужно вернуться домой, и сделать клетку. Запереть счастье. Пусть играет на своей дудочке». И крепче сжимал счастье в руках. А ведь счастье стало невесомым. И его охватывал ужас и ещё большее недоверие.
И домой он не шёл, а уж торопился.
Угадало ли счастье его мысли, этого он не знал. А только как-то раз вцепилось оно ему в горло зубами так, что все мысли высыпались из его головы. И пока он собирал их, ползая по дороге, счастье покинуло его.
И он понял, что голый и одинок. Он растерянно стоял на дороге и кликал счастье, не понимая ещё всего, что произошло с ним. Месяц так стоял он, два, три. Лишь в конце четвёртого месяца, когда на дорогу с неба стряхнули хлопья снежинок, завыл он, осознав  свою потерю во всей полноте.
И почувствовал, что земля под ногами круглая, и не удержаться на ней. И испугался. И побежал. И кто-то содрал всю кожу с его спины и стал смотреть сквозь него. И сквозь него пустили холодные северные ветры. Он бежал всё быстрее и быстрее. И не было никого, к кому мог бы обратить он свои заботливо собранные мысли.
Бежал через мост и слышал, как шевелит ресницами река под мостом: сбросься в меня….сбросься!
Бежал по площади, и она была слишком горизонтальной для шагов.
Бежал меж домов, по улицам и закоулкам, и дома были слишком вертикальны для него.
И всё плыло перед его глазами. И он плакал: счастье……счастье….счастье….моё……
Перебирал он в голове массу имён. Но ни одно не помогало ему. Страшно было ему оставаться одному на открытом пространстве. Хотелось спрятаться. И в пробитой спине выли ветры. И взрывалось всё вокруг него и рушилось и свистело. Обваливалось перед ним и позади него. И понял он, что это и есть ад. Его личный ад. Ад, созданный им самим и ему одному видимый и ведомый. И конец не казался близким, но выносить это не было уж более сил.
Но тут он вспомнил, куда должны привести его ноги. И бросился со всех ног и сил. Нашёл последний из всех домов на свете. Им заброшенный и забытый. Пал на колени перед входом и мать открыла ему. Взяла его голову в свои руки: Эта война не может пройти мимо тебя, но эта любовь пройдёт.



Апрель-Май 2007.